– Наглость у вас наследственная или благоприобретенная? – поинтересовался генерал.

Гуров увидел глаза замминистра и неожиданно понял, что его элементарно испытывают на прочность. Генерал хочет знать, как далеко пойдет розыскник, какой прессинг выдержит. Гуров почувствовал, что бывший борец, ныне большой начальник, не противник, а союзник.

– Полагаю, наглость у меня врожденная и десятилетиями вытренированная, – ответил Гуров.

– Хороший сплав, друга ради принципов похороните.

– Принципы – понятие отвлеченное, – ответил Гуров.

– Честь, жизнь – очень конкретны.

– Глупости, Алексей Алексеевич. – Гуров открыто улыбнулся. – Смотря чья честь и чья жизнь.

– Повторяю, народ желает узнать, кто конкретно убил невинных детей, – генерал слегка повысил голос.

– Народ желает получить зарплату и выпить стакан водки. А если господин Сергеев со товарищи желают скандала, они его получат. А преступник либо существует, либо нет. Если он существует, то мы его установим. И очень возможно, что господин Сергеев подбросит мне пару миллионов долларов, чтобы я имя преступника быстренько забыл.

Грозное лицо генерала просветлело, он обаятельно улыбнулся, посмотрел заинтересованно.

– Неужели вы сегодня, не располагая никакими фактами, можете предположить, кто убийца? – На лице генерала появился совершенно детский интерес.

– Я могу с некоторой долей вероятности назвать имя заказчика, – ответил Гуров. – Только договоримся раз и навсегда, Алексей Алексеевич, вам я докладываю только доказанные факты. Мои предположения являются моей личной собственностью, которой я никогда не делюсь ни с начальником, ни с другом, ни с любимой женой.

– У вас удивительно красивая жена, полковник.

– Ходят такие слухи, генерал, – ответил Гуров, решив, что если начальник опускает слово «господин», то умышленно и не желая унизить, а, напротив, призывая к сближению.

– Какие слухи, сам видел, и неоднократно. Лев Иванович, между нами, красивая жена – это хорошо или не очень?